Баннер 
LBE >> 
List Banner Exchange
Первая тайна Великой Отечественной Войны

Начало войны – продолжение предательства

После нападения фашистской Германии на СССР Сталин более месяца не принимал участия в управлении страной. Утверждают, что он был так «потрясен» коварством Гитлера и крушением планов «предотвращения» войны, что был близок чуть не к самоубийству. Но это чушь. Просто он должен был на этом этапе отойти в тень, чтобы быть как можно меньше замешанным в то молниеносное поражение, которое он перед тем так тщательно готовил и казавшееся ему, естественно, неизбежным. Но то, что он был страшно напуган и вполне обоснованно боялся ареста и даже расстрела – это вполне понятно. Ведь наружу вышел весь его зловещий план. И он вполне мог предполагать, что найдутся силы, не посвященные в его «игру», которые могли призвать его к ответу. План же его состоял в том, чтобы вновь выйти на авансцену, когда молниеносный разгром станет фактом, чтобы доиграть последний акт этой чудовищной пьесы. Но видя, что молниеносный разгром не получается либо он явно затягивается, он вынужден был выйти из своего «подполья», чтобы принять личное участие в завершении операции.
В воспоминаниях видных военачальников – Рокоссовского, Баграмяна, Конева и других вырисовывается вполне последовательная картина того, как Ставка Верховного Главнокомандующего дезорганизовывала и срывала все попытки создания эффективной обороны. Войска заставляли оборонять явно не обороняемые позиции, когда же они закреплялись и создавали оборонительные рубежи, следовали неожиданные приказы об их оставлении и отходе. Вместо координации действий отдельных фронтов и предоставления информации о положении на соседних фронтах, Ставка занималась открытой дезинформацией. Одним из средств этого была передача оперативно-стратегической информации с привязкой к ключевым пунктам, которые можно было отыскать только на самых детальных картах полкового звена. Об этом многое написано.
Чрезвычайно эффективным средством дезорганизации обороны стало вселение неуверенности и страха в высшие командные кадры, что парализовало их инициативу и волю. Расстрел руководства всего командования фронта на самом опасном направлении – всего штаба Западного фронта (командующий Д.П.Павлов, начштаба В.Е.Климовских и других) наглядно показывает, в какой атмосфере страха и запугивания приходилось военному командованию организовывать сопротивление вторжению.
Когда немецкие войска подошли к Москве, правительство переезжает в Куйбышев. Но глава этого правительства, в чьих руках находятся все нити управления, остается в Москве. Говорят и восхищаются мужеством Сталина. Но с государственной точки зрения это было безумием, из осажденной Москвы осуществлять управление и руководство страной было практически невозможно. Зато было очень удобно готовить сдачу Москвы. И такой приказ был фактически отдан. Это известный в истории войны октябрьский день паники в Москве, когда исчезли все руководящие структуры, были открыты магазины, в учреждениях жгли документы, а москвичи бросились из Москвы.
И конечно, центральным вопросом остается вопрос – почему же все-таки он не осуществил окончательно такую капитуляцию, когда немецкие войска были уже фактически на окраинах Москвы, когда она была беззащитна и безоружна? И тут вдруг Сталин бросает под Москву свежие резервы, и противник неожиданно оказывается отброшенным от Москвы. Что помешало ему в этот момент осуществить столь долго и тщательно разрабатываемый замысел, когда, казалось, все получалось наилучшим образом?
Возможно, Сталина не удовлетворили какие-то условия Гитлера? Может он испугался в последний момент и дрогнул? Все может быть, столь непроницаема душа и мысли этого человека. Вполне возможно, что он посчитал момент не совсем подходящим, так как в условиях страшного поражения Красной Армии, для чего Сталин и его клика приложили все усилия, Гитлер мог приписать всю победу себе, тем более что мужественная и трагическая борьба Красной Армии, в особенности под Смоленском, сорвала план молниеносной и бескровной военной кампании. Трудно сказать.
Но и после битвы под Москвой планы капитуляции по всему не были оставлены, только Сталин, видимо, хотел осуществить ее в более выгодных стратегических условиях, показав Гитлеру силу и заставив его более высоко ценить важность его «услуг». Вряд ли надо быть изощренным человеком в вопросах военной стратегии, чтобы понять, что в сорок втором отнюдь не на Керченском полуострове могла решаться судьба страны и самой войны. Керченская операция не могла иметь никакого военно-стратегического значения. Но зато могла, при успехе, стать хорошим козырем в торге Сталина с Гитлером, козырем в усилении его позиций. Но она позорно и страшно провалилась. Почти миллион человек потеряла Красная Армия в результате бездарно задуманной и еще более бездарно проведенной под личным руководством ближайшего сталинского клеврета Мехлиса операции.
Еще более страшное поражение потерпела Красная Армия под Харьковом в операции, в которой особенно наглядно проявились все колебания и страхи Сталина, которому и был нужен успех, но в то же время ему он был и опасен, особенно слишком большой. В результате этой непоследовательности, колебаний, шараханий и случилась одна из самых черных страниц в истории Великой Отечественной войны – харьковский котел, куда попало сразу несколько миллионов человек – самый крупный, видимо, «котел» во всей мировой истории, а не только в этой войне.
Красная Армия мужественно сражалась с превосходящим противником. Почти полностью разоруженная перед вторжением, выведенная на самые неблагоприятные исходные позиции, благоприятствующие захвату целых стратегических направлений в клещи танковых прорывов, подвергаемая ударами с фронта, флангов и даже тыла, под руководством запуганного деморализованного и некомпетентного высшего комсостава (большая его часть сделала стремительную карьеру в годы великого террора и не успели приобрести необходимых знаний и опыта), в условиях, когда солдатская масса, в основе своей крестьянская, почти необученная и не очень жаждущая отдавать свои жизни за эту власть после ужасов коллективизации и массовых голодов, она тем ни менее совершала чудеса героизма даже в условиях предательства ее Верховного Главнокомандования, особенно когда ей удавалось хоть на время выйти из-под контроля Ставки. Брестская крепость, оборона Одессы и Севастополя, защита Смоленска… Пред кем мы должны преклонить свои колени, что планы Гитлера и Сталина в 1941 году не свершились? Видимо, перед ним, безвестным комбатом. Именно низшее и среднее командирское звено сыграло решающую роль в эти самые трагические годы.
К слову сказать, во второй период войны от середины сорок второго до середины сорок третьего «инициатива» перешла уже к солдату, ибо если комбат предотвратил капитуляцию, то перелом в войне осуществил солдат. Только изменение отношения самой солдатской массы к войне, восприятие ее уже как «отечественной» в результате чего проявились лучшие качества русского солдата, его стойкость, его беззаветность, готовность идти на любые жертвы привели к коренному перелому в войне, начавшемуся с беспримерной Сталинградской эпопеи. На третьем этапе (сорок третий – сорок четвертый годы) ведущая роль в войне переходит к генералитету, который замысливают и осуществляют оперативно-стратегические операции по разгрому врага, реально переигрывая своего противника в оперативно-стратегическом искусстве («десять сталинских ударов»). И, наконец, на последнем этапе, когда война все более превращалась в политическую игру, решаемую военными средствами, инициативу окончательно забирает Сталин. Так на каждом этапе войны ее «лицо» определяли различные слои Красной Армии.
 <<< Оглавление Главная страница Гостевая Дальше >>>